Блок

Как хорошо не пить водки. из письма Чулкову Г.И., 18.09.1908, 27 лет

Простите, что я сегодня не пришел к Вам: чувствую себя очень угнетенно все время, не могу говорить. письмо Чулкову Г.И., 06.07.1912, 31 год

Над этой осенью — во всем Ты прошумела и устала. Но я вблизи — стою с мечом, Спустив до времени забрало. Души кипящий гнев смири, Как я проклятую отвагу. Остался красный зов зари И верность голубому с

Мне странно. Столько долгих лет Прошло тоскливо и печально; Казалось, их безумный след Навек умчит призыв прощальный. Прошли года, — душа опять Влачится к юности далекой, Стремится страстно тосковать

Как мимолетна тень осенних ранних дней, Как хочется сдержать их раннюю тревогу, И этот желтый лист, упавший на дорогу, И этот чистый день, исполненный теней, — Затем, что тени дня — избытки красоты, З

Когда кончается тетрадь моих стихов, И я их перечту, мне грустно. Сердце давит Печаль прошедших дней, прошедших слез и снов, Душа притворствует, лукавит И говорит: «Вперед! Там счастье! Там покой!» Но

Милый Женя, да, знаю все, что пишешь ты о Мережковских, о их «обасурманенье». Мне сейчас интереснее их Философов, а ко всем троим остается все-таки какое-то постороннее отношение, уже не враждебное, н

Когда с безжалостным страданьем В окно глядит угрюмый день, В душе проходит тоскованьем Прошедших дней младая тень. Душа болит бесплодной думой, И давит, душит мыслей гнет: Назавтра новый день угрюмый

В своих мы прихотях невольны, Невольны мы в своей крови. Дитя, нам горестно и больно Всходить по лестнице любви. Сребристый месяц, лед хрустящий, Окно в вечерней вышине, И верь душе, и верь звенящей,

К ногам презренного кумира Слагать божественные сны И прославлять обитель мира В чаду убийства и войны, Вперяясь в сумрак ночи хладной, В нем прозревать огонь и свет, — Вот жребий странный, беспощадны