Блок

Питаюсь я теперь воздухом и обещаниями. Страшнее всего — скука. Если бы мир прекратил свои надоевшие всем и бездарные занятия (я говорю, конечно, о войне), с которыми он лезет и пристает (всякий воле

Ты была светла до странности И улыбкой — не проста. Я в лучах твоей туманности Понял юного Христа. Проглянул сквозь тучи прежние Яркий отблеск неземной. Нас колышет безмятежнее Изумрудною волной. Я тв

Май жестокий с белыми ночами! Вечный стук в ворота: выходи! Голубая дымка за плечами, Неизвестность, гибель впереди! Женщины с безумными очами, С вечно смятой розой на груди! — Пробудись! Пронзи меня

Милый мой и дорогой Александр Васильевич! Вот, если Вас не застану, оставляю письмо. Желаю Вам всего счастливого и светлого, всего, что есть здесь несомненно и только запрятано и закутано. Мне кажетс

Милый Александр Александрович. Цветок душистый. Жених лучезарный. Сыплю на Вашем пути цветы, папоротники и душистые травы. Пусть это будет Вам ковром на всю Вашу жизнь, столь длинным, сколь долог буде

В минутном взрыве откровений, В часы Твоей, моей весны, Узнал я Твой блестящий гений И дивных мыслей глубины. Те благодатные порывы Свободных дум о божестве Вздымали чувства переливы В моем угасшем су

Мама, сегодня вечером я уеду и опушу это письмо на вокзале. Немирович-Данченко сказал мне, что я не понадоблюсь в театре до сентября. Сам он не уходит, но Гзовская почти наверно уходит; что и когда бу

Дорогой Саша, милый, люблю Тебя. Поздравляю Тебя с окончанием экзаменов. Желаю всего, всего радостного. Я в Дедове. Здесь тихо. Встает передо мной Солнце безвременья. И жизнь, и смерть в один свет

4. V-1917. Дорогой Александр Александрович, теперь я скоро уезжаю, и мне хотелось бы Вам перед отъездом сказать вот что: я знаю, что Вам скверно сейчас; но если бы Вам даже казалось, что это гибель,

Многоуважаемый Леонид Иванович. Будучи в санатории у матери, я показался доктору, который нашел у меня нейрастению; вот почему я обманул Вас и не приехал в субботу на Фоминой. Признаюсь Вам, что моя