Life stories

Стакан воды — За Эдика бы тебе тогда выйти, Диана. Эдик-то вон в люди вышел, при должности. А этот… Тёща не договорила — только повела рукой в сторону зятя, будто муху со стола согнала. И потянулась

Узелок — К субботе освободим. Я уже и мерки сняла. Старое всё вынесем, чтоб и духу от него не было. Прасковья услыхала это из коридора — невестка говорила по телефону, вполголоса, думала, нет никого

Бирюк — Не ходи туда. Там бирюк живёт. Он детей в погреб сажает и не выпускает. Мелкий Стасик из второго подъезда выпалил это с круглыми глазами, и вся малышня у песочницы согласно закивала: правда,

Пуховый платок — Баб, ну зачем ты едешь. Я же сказала: не надо. Я сама. Кристина выпалила это в телефон шёпотом, отвернувшись к окну, чтоб не услышал Кирилл. А в трубке бабушкин голос, виноватый, до

Серьги — Да ты в своём уме? Чужую старуху себе на шею вешать! Развелась — значит, отрезано. Никто она тебе теперь. Марина стояла посреди кухни, уперев руки в бока, и говорила то, что и положено гово

На вырост — Ты бы хоть пальто сняла. Не на минуту приехала. Вероника не сняла. Так и стояла в прихожей отцовского дома в своём городском пальто, не расстёгивая ни пуговицы, будто боялась: расстегнис

Один танец — Славка, не дури. Подойди да поздоровайся. Двадцать лет прошло — не помрёшь. Вячеслав не двинулся. Стоял у колонны в чужом тесном пиджаке, держал нагретый ладонью бокал и смотрел через в

Новенький — Глядите, глядите! Новенький-то опять в бабкиной кофте припёрся! Ты б ещё лапти надел, деревня! Антоха гоготал на весь класс, и класс гоготал следом — так уж повелось, что́ Антоха ляпнет,

Мальвы — Опять ты со своими семечками возишься. Сколько лет тебе толкую: цветы не едят. Ефим стоял над грядкой, опершись на лопату, и смотрел сверху вниз, как жена на корточках ковыряет пальцем земл

На двоих — Опять в одной ветровке? — Олег кивнул на сына, что переминался в дверях. — Холодрыга на дворе, октябрь, а вы его в чём попало гоняете. Виктор, Юлин муж, отчим Тимошки, стоял в прихожке сп