Life stories

На макушку — Ты ему что, валенки на босу ногу натянул? Простудишь дитё, деревня! Эдуард Аркадьевич стоял в дверях горницы в своём городском, с искрой, свитере и тыкал пальцем в Марковы ноги так, буд

Моя очередь — Убери. Пока я живой, в этом доме за всё плачу я. Захар придавил ладонью Серёгину руку с картой — прямо там, у кассы, при народе. Карта легла на прилавок, будто пойманная. — Бать, ну ч

Живая картинка — Не нужна мне эта стеклянная плитка! Унеси. У меня телефон есть — кнопочный, чёрный; я по нему кому надо дозвонюсь и горя не знаю. Кузьма отодвинул коробку через стол, как отодвигают

Чашка без блюдца — Баб, а почему чашки есть, а под ними нету ничего? Они что, разбежались? Влада сидела за столом, болтала ногами в новых колготках и держала на весу синюю чашечку в незабудках — ту

Сокровище — Мам, ну я тебя умоляю. Один вечер. Один-единственный раз за всю жизнь! Оксана прижимала телефон плечом к уху, а руками всё считала, считала чужую сдачу за прилавком, и голос её был устал

Крючки — Дом продадим, Прош. А тебя к нам заберём. Чего тебе одному в этакой домине куковать? Гена сказал это легко, по-доброму, между двумя глотками чая — как о деле решённом, давно обмозгованном г

Тальянка — Не надо было тебе ехать. Сам управлюсь. Игнат сказал это, не поворачивая головы, — так, в окно, седому стылому утру. Слава поставил сумку у порога, оглядел избу, в которой не был десять л

Белым по белому — Не лезь, мама. Сами разберёмся. Без твоих присказок как-нибудь. Регина сказала это, не отрываясь от телефона, и Серафима тихо сняла ладонь с внучкиного плеча. Соня сидела за столом

Ладошки — Замок-то мой так и висит. Двенадцать лет не спилил. Что, рука не поднялась на чужое? Лёня стоял у ворот спиной, в руках вертел бумажку — ту самую, казённую, с печатью, что неделю назад наш

Наливка — Благословлять Катю буду я. Эммина сестра, родная тётка — кому ж ещё. — Марина поставила сумку прямо на стол, на расстеленную клеёнку, где Нина раскладывала пригласительные. — А ты, Нин, не