Уютный уголок

Бирюк — Не ходи туда. Там бирюк живёт. Он детей в погреб сажает и не выпускает. Мелкий Стасик из второго подъезда выпалил это с круглыми глазами, и вся малышня у песочницы согласно закивала: правда,

Стакан воды — За Эдика бы тебе тогда выйти, Диана. Эдик-то вон в люди вышел, при должности. А этот… Тёща не договорила — только повела рукой в сторону зятя, будто муху со стола согнала. И потянулась

На вырост — Ты бы хоть пальто сняла. Не на минуту приехала. Вероника не сняла. Так и стояла в прихожей отцовского дома в своём городском пальто, не расстёгивая ни пуговицы, будто боялась: расстегнис

Коляска — Телефон оставь в избе. Тут он всё одно не ловит, а будет в кармане — толку от тебя на копейку. Тимур не ответил. Стоял посреди двора в белых кроссовках, уже серых по самые шнурки, и смотре

Пуховый платок — Баб, ну зачем ты едешь. Я же сказала: не надо. Я сама. Кристина выпалила это в телефон шёпотом, отвернувшись к окну, чтоб не услышал Кирилл. А в трубке бабушкин голос, виноватый, до

На двоих — Опять в одной ветровке? — Олег кивнул на сына, что переминался в дверях. — Холодрыга на дворе, октябрь, а вы его в чём попало гоняете. Виктор, Юлин муж, отчим Тимошки, стоял в прихожке сп

Та, к которой шли. Глава 16. Окончание Окончание Медовый Спас поднялся над селом ясный, высокий, с тем особенным августовским небом, какое бывает, когда лето уже всё отдало и стоит налегке, ничего не

Астры — Сорок лет, Валентин Егорыч, я с тобой разговариваю. Сама спрошу — сама и отвечу. Удобный ты муж, ничего не скажешь: что есть, что нет. Валентин сидел у окна и перебирал ключи от гаража. Подн

Свежая краска — Продавайте, — сказал отец и пристукнул ладонью по столу, как гвоздь забил. — Дом продавайте, и чтоб я про него больше не слышал. За столом стало тихо. Мать смотрела в окно, на чужой

Краюшка — Деда, а почему папе хлеб, а он не ест? Тимошка тянул шею через стол, смотрел на рюмку у пустого места: налито, а сверху — горбушка. Влас Игнатьевич не ответил. Подвинул внуку кашу, буркнул