Книгосмотр. Больно, но по делу

Дамы и господа, буфет закрыт — на арене литературного цирка номер, от которого у тюленей отвисла челюсть. Двадцать второго апреля Аствацатуров зачитал лонг-лист «Большой книги»: двадцать девять в пр

За три года русская литература сделала то, чего от нее не ждали даже ее защитники: она не просто уехала - она устроилась. Не на чемоданах, не в нервной пересадке между аэропортами, не в позе временног

Открывается занавес — на арене город-призрак. Петроград, короткий антракт 1914–1924 между двумя именами, выныривает из архивной пыли на титульный лист. Не опечатка — гарнир. К блюду Freedom Letters: п

Есть один стол, за который мы садимся без усмешки. Без прищура, без заточенного ножа рецензента и без желания проверить, из чего на самом деле сварили бульон. Потому что за этим столом сидят люди, кот

Что почитать? Ваш надежный маяк в книжном океане. Канал «Книгосмотр. Больно, но по делу»: Венедикт Ерофеев написал «Москву — Петушки» за сорок девять дней в промёрзшем вагончике на кабельных работах,

На улицу Зорге подкатил чёрный микроавтобус — и началось: из фургона полезли мужчины с лицами людей, которым утром объяснили, что литературе угрожает подростковый роман про поцелуй в пионерлагере. Сле

Дамы и господа, рассаживайтесь: сегодня на арене — единственная великая русская поэма, у которой нет оригинала, как у заводской котлеты нет родословной. Все ели, у всех изжога, повар уволен, столовая

Дамы и господа, занимайте места — на арене снова Александр Вампилов, посмертный гастролёр из посёлка Кутулик, населённого пункта настолько заштатного, что даже иркутская провинция поглядывала на него

Кем бы вы ни работали в этой жизни — бухгалтером, редактором, курьером с вечной простудой — в командировку в Италию всё равно хочется. Потому что Италия в массовом воображении — это не страна, а уже г

Что такое триггер-ворнинг? Газетная полоса любит простор — не только вёрстки, но и мысли, которая ��е боится развернуться и занять своё место, не прячась за буллетами и не дробясь на телеграмные судо